[6 августа] Вебинар «Регулятивные УУД: контроль, самоконтроль, коррекция, рефлексия» Регистрация→
Конкурс разработок «Пять с плюсом» август 2020
Добавляйте свои материалы в библиотеку и получайте ценные подарки
Конкурс проводится с 1 августа по 31 августа

Сборник НИР "Традиции связанные с рождением ребенка у бурят,семейских,эвенкрв в Бурятии"

В сборнике отражены обычаи,связанные с рождением ребенка у коренных народов Бурятии,
Просмотр
содержимого документа

Гимназия №33

 

 

 

 

 

 

 

Традиции и обряды, связанные рождением ребенка у бурят, семейских и эвенков

(первое издание)

 

 

 

 

 

 

 

Улан-Удэ

2010


Рецензент: Петряева Е.Ю. к.п.н.

Научный руководитель: Абрамова Е. М.  – учитель географии

Технический редактор: Дашиева А.Б.  – учитель информатики

 

 

 

 

Составители: Арефьева Ксения

Ринчинов Джангар

Утенков Алексей

Шагланова Ольга

Ермоленко Екатерина

 

 

 

 

 

 

 

 

Данная работа будет интересна широкому кругу читателей: учащимся, студентам и преподавателям. Представленная работа может быть использована как учебное пособие при изучении этнографии, истории и культорологии.

ПЛАН

 

      Введение

Глава 1.  Традиции и обряды, связанные с рождением ребенка

                 у бурят

Глава 2.  Родины и крестины у русских

Глава 3.  Обряды и обычаи эвенков, связанные с рождением

                 ребенка         

      Заключение

      Список литературы      

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

На протяжении всей истории человечества различными народами было создано огромное количество самых разнообразных норм поведения и общения. Всё многообразие  поведенческих норм разделено зависимости от способа, характера, цели, сферы применения, границ распространения, строгости исполнения, на следующие виды: традиции, обычаи, обряды, законы, нравы.

Наиболее распространенными и влиятельными  среди других видов выше перечисленных культурных норм являются обычаиобщепринятые образцы действий, предписывающие правила поведения для представителей одного народа, одной культуры. Влияние обычаев, главным образом распространяется на область частной жизни людей. По своему назначению они призваны регулировать взаимоотношения в основном с близкими людьми: родственниками, друзьями, соседями. Регулирующая роль обычаев заключается в том, что они предписывают строго установленное поведение в определённых ситуациях. В такой их роли было заинтересовано всё общество, и оно старалось их сохранять и культивировать.  Поэтому многие обычаи оставались на протяжении многих веков  неизменными. При этом одинаковые на первый взгляд, обычаи у разных народов приобретают совершенно разное содержание. Примером могут служить различия в разных культурах по отношению к обрядам, связанным с рождением человека.

Ситуация родов и рождения ребенка занимает особое место в мировоззрении каждого человека и культуры в целом. Во-первых, роды являются переломным моментом жизни, ведущим к перемене статуса человека в обществе. Новый статус приобретает как ребенок, так и родители. Во-вторых, процесс беременности и рождения ребенка связан с особым пограничным состоянием, представление о котором в мифологической картине мира всегда подразумевает усиление опасности для человека и особенной его уязвимости в это время. Процесс рождения ребенка у всех народов связан с хорошо разработанным сложным ритуалом, включающим в себя ряд обязательных или факультативных обрядовых действий, направленных на обеспечение благополучия ребенка и всей семьи.

Рассмотрим обряды и обычаи, связанные с рождением ребенка в пределах традиционных культур у русских, бурят и эвенков – народов, проживающих на территории Бурятии.

 

 

 

 

 

 

Глава 1.

Традиции и обычаи, связанные с рождением ребёнка у бурят

Культурные традиции жизнеобеспечения и воспитания детей у бурят имеют свои специфические черты, характеризующиеся общностью и стабильностью во всех районах Бурятии. В системе ценностей бурят дети занимали особое место и считались ценным богатством человека. Чем многодетнее была семья, тем счастливее были родители. Таким родителям оказывалось больше почтения и уважения. Остаться без потомства – значило не продолжить рода, не сохранить домашнего (родового) очага. Этого  больше всего страшился любой член общества.  «Человек с детьми подобен свече, человек без детей подобен по   », – гласит народная мудрость. Отсутствие детей было самым большим несчастьем для бурят и рассматривалось как наказание свыше. Если бурят умирал бездетным, говорили: «Гал гуламтань унтараа!» («Очаг его потух!»). Именно поэтому самая страшная клятва бурята заключалась в словах: «Пусть потухнет мой очаг!».

Бездетность рассматривалась не только как беда супругов, Но и беда всей семьи, всего родственного коллектива. Поэтому у бурят существовали различные поверья, магические обряды и приемы, к которым прибегали для избавления от этого несчастья.

В силу существования таких представлений у бурят способность женщины к деторождению считалась самым важным её достоинством, а потому ещё при выборе невесты для сына из-за опасения и страха перед возможной её бездетностью особое внимание обращалось на телосложение девушки с точки зрения её способности к деторождению.

Желание иметь детей, сознание необходимости продолжения рода были настолько велики, что они породили обычай усыновления, ставший распространенным и повсеместным явлением у бурят. Каждая бездетная семья старалась усыновить детей, особенно мальчиков, чтобы они продолжали род. Брали на воспитание и девочек. Многодетные семьи охотно делились своими детьми с теми, у кого их не было. В знак благодарности новые родители дарили им шубы, рубашки, лошадь, корову. Большей частью усыновляли детей своих родственников в младенческом возрасте, но иногда и в возрасте 3-10 лет. Брали детей и у чужих людей, нередко у соседних русских крестьян-старожилов и переселенцев. Русский ребенок, по понятиям бурят, был огражден от козней злых духов, считался физически более крепким и поэтому имел больше шансов выжить. Если же дети оставались сиротами, усыновить их считалось естественным и почетным даже теми, у кого уже были свои дети. Приёмные дети пользовались всеми теми же правами, что и собственные.

Рождение ребенка, особенно сына, было одним из самых значительных событий в жизни семьи. В мальчике видели не только наследника, будущего хозяина и продолжателя рода. Он с самого рождения зачислялся как мужчина в состав общины и при переделах общинных покосных угодий получал «душевой» надел, в чём немало была заинтересована семья. Рождение девочки, хотя оно и было важным событием в семье, встречалось менее радостно, чем рождение сына. Тем не менее, чем больше рождалось детей, тем счастливее были родители.

Человек, у которого родился ребёнок, как бы переходил в другую, более достойную категорию людей. Отныне его называли не собственным именем, а отцом или матерь. Такого-то, по имени ребёнка – Дашиин аба  или Дашиин баабай (отец Даши), Сэсэгэй эжы  или Сэсэгэй мамуу (мать Сэсэг). Такое величание по имени ребенка было самой почтительной формой обращения.

Бедой дореволюционной Бурятии была чрезвычайно высокая детская смертность. Поэтому именно эта сфера семейной жизни – сохранение и воспитание детей – отличалась особенно высокой сакральностью (сакральный – священный, обрядовый).

Буряты, находясь во власти религиозных представлений и суеверий, объясняли недуги, болезни и смерть детей  враждебными действиями злых духов, что способствовало сохранению и живучести довольно сложной системы детской обрядности. Существовали различные приемы по сохранению здоровья и жизни ребёнка.  Самым действенным средством считалось умилостивление или изгнание злых духов с помощью шаманов и лам разными жертвоприношениями, на которые не скупились родители. У буддистов каждый человек с рождения по определению ламы имел своего гения-хранителя, которого требовалось чтить всю жизнь, ему поклоняться и молиться, чтобы избежать возможных несчастий. У бурят- шаманистов стремление сохранить жизнь детей приводило к тому, что они начинали верить в силу крещения. Отступление от шаманизма и принятие христианства, по их представлениям, могло избавить их детей от посягательств  злых духов.  Многим отчаявшимся родителям казалось, что у принявших христианство бурят, даже самых бедных, дети остаются в живых, в то время пока у шаманистов при самом лучшем, по их понятию, уходе много детей умирает. Именно это обстоятельство заставляло склоняться в пользу христианства и истых шаманистов.

Такое представление о пользе крещения могло сложиться у отдельных бурят в связи с тем, что в отдельных бурятских улусах местное население, приобщившись к земледелию, раньше перешло к оседлому образу жизни. Их бытовые условия были несколько лучше, а смертность детей ниже. Население таких улусов было большей частью крещённым.

Большая любовь к детям, стремление сохранить их жизнь при существующей высокой смертности порождали и поддерживали у бурят веру в различного рода обереги и магические действия. Их соблюдение и  исполнение, в представлении бурят, были столь обязательными и существенными, что их придерживались повсеместно с момента рождения ребёнка. Из всего комплекса обрядов и церемоний чрезвычайно ответственным и заботливым  было отношение к последу, поскольку считалось, что послед – это душа человека, и жизнь новорожденного зависела от того, какие предосторожности предпринимались относительно последа. Поэтому его захоронению, его убережению придавалось исключительно важное значение. Действия, связанные с этим обрядом, основывающиеся на архаичных религиозных представлениях, соблюдались в различных вариациях всеми бурятами.

Через несколько дней после родов, когда у ребенка отпадала пуповина, справляли обряд  улгыдэ оорулха – обряда первого пеленания и укладывания ребенка в колыбель. По существу это было семейным торжеством по случаю рождения ребенка. Собиралось много гостей: родственники и соседи с детьми. В зависимости от материального состояния родителей специально для этого торжества кололи бычка или барана.

Любая колыбель, старая или новая, перед обрядом первого пеленания ребенка очищалась огнем и окуривалась дымом можжевельника или богородской травы (чабреца). Трижды вокруг колыбели обносили жертвенник с горящими углями и благовонными травами. Обычай окуривания колыбели был связан с верой в магическую силу огня, который не только очищал колыбель от нечистой силы и всякого зла, но и обеспечивал ребенку в будущем его спокойствие, сон и безопасность.

Также проводился праздник милаангууд (милаага, милаагад), посвященный ребенку. Милаангууд – древний обычай, его первоначальный смысл, вероятно, представлял собой посвящение, прием в члены родового коллектива нового человека. Для этого праздника необходимо было приготовить столько мяса и угощений, чтобы их не только хватило на всех присутствующих, но и каждая семья могла получить определенную долю домой. Каждый пришедший на милаангууд, в свою очередь обязательно приносил с собой подарок, чаще деньги (или указывал какую-либо скотину), причем подарок был не от семьи в целом, а от каждого участника. На протяжении столетий этот древний обычай трансформировался, претерпел в каждой локальной группе  свою эволюцию. Поэтому он имел в разных местах свои особенности.

Постоянная боязнь потерять ребёнка и чрезвычайная забота, которой его окружали, выражались и в соблюдении всевозможных предохранительных мер, оберегов, магических церемоний и обрядов. В дом или юрту, где был новорожденный, в течение первого полугодия, а иногда и до года не допускались посторонние, кроме ближайших родственников, чтобы уберечь ребёнка от нечистой силы или дурного глаза. Считалось, что злые духи могут пройти в дом вместе с чужими людьми, и ребёнок заболеет или станет беспокойным. В знак запрета около домов и юрт устраивались специальные  опознавательные знаки. У кудинских и верхоленских бурят перед входом в жилище (дом, юрту) протягивали сплетённую старыми женщинами волосяную верёвку (из конского хвоста и гривы), увешанную ленточками, деревянными кубышками, напоминавшими колотушки от бубнов, а иногда колокольчиками. Случалось, что к верхушке прикрепляли изображение лука и стрелы, змеи, обод (обод бубна) и т. д. эти предметы (сторожевые знаки) предназначались для отпугивания злых духов и назывались  зэг.  У ольхонских и некоторой части кудинских бурят в качестве таких знаков ставили берёзку, от которой к стене жилища протягивалась волосяная верёвка с навешанными на неё лоскутками или ленточками. У балаганских и аларских бурят в качестве сторожевых знаков использовались колючие ветки сосны, шиповника, и боярышника, которые развешивались снаружи над входом в дом. Иногда у входа ставили старый чугунный котёл или кувшин с палкой. При наличии этих предупредительных знаков никто из посторонних не входил в жилище, если посторонние приходили по какому-нибудь делу, то, не заходя в жилище, звали хозяев. В тех случаях, когда почему-либо нужно было непременно войти в дом, громко стучали по чугунному котлу (злые духи боялись этого шума) и звали хозяев. И те выносили горящие угли или головешку, через которые пришедшие перешагивали, чтобы очиститься.

К комплексу предохранительных мер для сохранения жизни ребёнка относились и обереги от злых духов. Повсеместно оберегами считались нож или жгут, которые родители кладут под матрасик ребёнка, когда его оставляли одного или с маленькими детьми. К колыбели в качестве оберегов привешивали следующие предметы: бедренную кость, миниатюрный молоток и нож. Оберегами также служили шкурка и крылья филина или его голова, которые вешали на стену около колыбели ребёнка или над входной дверью. По воззрениям бурят, злой дух боялся филина. Боялся он якобы и волка, поэтому новорождённого заворачивали в волчью шкуру. Охранительное значение придавалось и рисункам на колыбели, вырезанным на её стенках и изображавшим лук с положенной на него стрелой, как бы готовой к полёту. Оберегами считались также ветки шиповника, которые привешивали над дверью и на колыбель.

В качестве защитников детей буддисты приглашали лам, а шаманисты-шаманов. Они считались покровителями (найжи), оберегающими детей, и исполняли различные необходимые обряды. Кроме того, у шаманистов в системе почитаемых божеств и духов были и особые духи – покровители детей (у разных групп свои), к которым обращались, устраивая молебствия- жертвоприношения, прося защиты и помощи. Покровителями детей считались и заяны – покровители семьи и семейного очага, которым совершали специальные обряды и жертвоприношения.

Традиции ухода за детьми и их воспитание имели у бурят свои специфические черты и отличались общностью и стабильностью во всех районах проживания бурятского населения. Существовали сложившиеся приёмы кормления детей, способы их физического закаливания. Отношения старших к детям отличалось исключительной мягкостью. Не принято было детей наказывать: всякое физическое воздействие, особенно порка, считались вредными для их здоровья.

Поскольку основной сферой социализации детей в традиционном обществе была семья и семейно-родственная группа, то и у бурят дети с малых лет приобщались к труду, усваивали весь комплекс народных знаний, выработанных предшествующими поколениями, необходимых для ведения скотоводческого, земледельческого, промыслового хозяйства, постигали своеобразные экологические знания во всём их разнообразии очень бережного, осторожного, внимательного отношения к окружающей природе.  

Вся система трудового и нравственного воспитания детей имела свои   этнические традиции, сложившиеся в течение столетий. Детей к труду привлекали довольно рано, что диктовалось не только хозяйственными потребностями, но и нормами народной педагогики. Передача практических знаний, конкретных хозяйственных навыков, семейно-общественных этнокультурных норм осуществлялась от поколения к поколению, главным образом, в семье. А вся система трудового воспитания детей обуславливалась крестьянским бытом, основанным на натуральном, полунатуральном, а затем товарном хозяйстве.

Одна из главных особенностей нравственного воспитания заключалась в том, что детям с раннего возраста прививалось послушание,  почтительное отношение и уважение к родителям и вообще к старшим, особенно к старикам. Ослушаться, выказать пренебрежение, спорить со старшими считалось в высшей степени недостойным и непозволительным. Прививались и тесные родственные отношения ко всем членам семейно - родственного круга и готовность оказания помощи тем, кто в этом нуждался, как к своим близким. Ребёнок с детства приобщался к нормам и правилам этикета, принятым в обществе.

В  формировании нравственных принципов, привычек решающую роль играли нравы, традиции и обычаи народа. Дети в повседневной жизни на примере соблюдения старшими принятых в обществе норм и правил взаимоотношений, проявления доброты, чести, и справедливости воспринимали и усваивали эстетические и этические идеалы народа, его представления о человеческих добродетелях и пороках. Высоко ценили в народе такие качества, как трудолюбие, честность, справедливость, доброжелательность, скромность, мужество, которые родители пытались воспитать в детях. Огромную роль в воспитании этих качеств играли произведения устного народного творчества, во всех жанрах которого ярко отражена народная система ценностей и жестоко высмеиваются и осуждаются лень, трусость, эгоизм и другие человеческие пороки. Вообще знакомству с фольклором у бурят придавалось большое значение. Слушая рассказы стариков, дети проходили своеобразную домашнюю школу, усваивали богатейское наследие устного народного творчества, знакомились с историей и генеалогией рода, племени. Первая учёба начиналась с детских считалок, загадок, преданиям, легендам, мифам. Родители, особенно старики (дедушки, бабушки) , старались привить детям любовь к старине, заставляли их запоминать родословное древо, рассказывали об именитых людях рода, улуса и т. д. Неосведомлённых или  мало знающих историю и фольклор народа презрительно называли солобэй сохо (некто без имени, жук без разума, славы). Поощрялись и высоко ценились остроумие, умение импровизировать, знание шуток - прибауток, присловий, юролов. Вечеринки, молодёжные сборища, семейные торжества, общественные праздники не обходились без состязаний острословов, знатоков фольклора, сказителей.

 

 

Глава 2.

Родины и крестины у русских.

 

Брак у русских сопровождался самыми затейливыми обрядами, и никогда семейная жизнь не облекалась таким блеском, как в эти тор­жественные минуты жизни.

Русские женились вообще очень рано. Бывало, что жених имел от 12 до 13 лет. Русские как будто спешили уйти от соблазнов холостой жизни. Редко случалось, чтобы молодой человек долго оставался неженатым, если только не болезнь была этому причиною, или какое-нибудь горе не мыкало им в разные стороны, или если он не расположен был вступить в монастырь. При ранней же­нитьбе совершенно было естественно, что жених и невеста не знали друг друга до брака.

Уклад жизни всюду был почти одинаков. Его определяли традиционные обычаи и правила, выработанные веками. За их соблюдением строго наблюдали

Все семейные события сопровождали пиры и увеселения. Рождение младенца всегда ознаменовывалось домашним торжеством. Зажиточные люди учреждали «родинные» столы, а крестьяне приготовляли особое пивцо и брали для того разрешение от начальства. Родильницы получали от гостей подарки, обыкновенно деньгами: это соблюдалось и у бедных, и у знатных, но только для исполнения обы­чаев; ибо родильнице в доме боярском давали по золотому, хотя такая сумма не могла чего-нибудь составить для тех, кому да­рили.

Поверья, обычаи и обряды, связанные с рождением, характерные для русских, можно разделить на три группы, связанные с тремя периодами: до рождения, собственно родинные и после рождения.

До рождения: ритуальные запреты, оберегающие беременную от «дурного глаза»; запрет присутствовать на похоронах; определение пола будущего ребенка по форме живота беременной и др.

Родинные: приглашение повивальной бабки; проведение родов в клети или в бане, скрывание начавшихся родов с целью оберегания роженицы от дурного глаза; использование магических и христианских средств для облегчения родов; купание повитухой новорожденного с молитвами, заговорами;  заворачивание в отцовскую рубаху; отношение семьи к рождению сына как более значительному и радостному событию, чем к рождению дочери.

После  рождения: плата повитухе за помощь в виде подарков и денег; посещение роженицы родственницами, подругами и соседками с угощением, крещение младенца, празднование крестин; 40-дневный период избегания посторонних для матери с ребенком.

Русские спешили крестить младенца. Чаще всего крещение соверша­лось в восьмой день после рождения, но иногда в сороковой, так как эти числа напоминали в младенческой жизни Иисуса Христа события Обрезания и Сретения. Имя нарекали чаще всего слу­чайно, пo названию святого, память которого случалась в день крещения. Крещение происходило у всех сословий в церквях и допускалось в домах только в крайнем случае, по болезни но­ворожденного, да и тогда соблюдалось, чтоб обряд происходил непременно не в той комнате, где дитя родилось. Исстари, комната, где родился младенец, несколько дней считалась оскверненною. Выбор воспри­емников (крёстных родителей)  падал чаще всего на духовного отца или родственника. Особое внимание уделялось рубашке, в которой крестили младенца. Шить её начинали задолго до крестин и старались сделать как можно более красивой. При крещении на младенца надевали крест медный, серебря­ный или золотой, который оставался на нем во всю жизнь, как символ его принадлежности к христианскому обществу. Потом его, чтобы он не мешал, вешали над зыбкой, иногда клали под подушкой. Восприем­нику священник возлагал на шею белый платок и связывал его обоими концами; а по окончании обряда платок этот снимался и оставался в церкви.

После обряда крещения, в тот же день учреждал­ся крестинный стол, и при этом, кроме гостей, кормили и нищих. Царь в день крещения своего дитяти делал торжественный стол для патриарха, духовных властей и светских сановников. По окон­чании обеда духовные благословляли новорожденного, а прочие гости подносили ему дары. В царском быту это был единствен­ный раз, когда царское дитя показывали до совершеннолетия. С тех пор оно оставалось на долгое время погребенным в глуби­не постельных хором.

Крещение царского младенца не ограничи­валось одним обычным, крестинным столом. По городам и монастырям ездили жильцы с грамотами, возвещающими о рождении царского детища, и все монастыри спешили везти новорожден­ному подарки; тем, которые мало давали, замечалось, что они мало желают добра царским детям. В свою очередь, однако, по случаю рождения дитяти, царь прощал виновных и оказывал различные милости.

Духовное рождение считалось значительнее телесного, и от­того день рождения оставался незаметным, а день ангела или именины во всю жизнь праздновался каждым, кому состояние поз­воляло.

Несмотря на предпочтение духовного рождения плотскому, у русских долго было в обычае кроме христианского имени  иметь еще прозвище или некрестное имя. Обычай этот водился в удельные времена между князьями, которые, кроме крещеного имени, всегда имели еще княжее старославянское и более бы­ли известны под последним.

В XVI  и XVII веках мы встреча­ем множество имен или прозвищ, которые существовали вместе с крещеным именем и употреблялись чаще последнего, так что ­и в деловых бумагах назывался человек не христианским своим именем, а прозвищем; например, Первый, Смирный, Девя­тый, Злодей, Козел, Паук, Русин, Злоба, Шестак, Неупокой, Нехорошко, Беляница, Дунай, Май, Поспелко, Роспута, Мясоед, Кобяк. Даже священники носили такие имена.

Иногда было три имени: прозвище и два крещеных имени - одно явное, дру­гое тайное, известное только тому, кто его носил, духовнику да самым близким. Это делалось по верованию, что лихие люди, зная имя человека, могут делать ему вред чародейственными способами и вообще иногда легко сглазить человека. Поэтому в глазах людей прикрывались чуждым именем, скрывая настоящее. Случалось, что человека, которого все знакомые знали под именем Дмитрия, после кончины, на погребении, духовные по­минали Федотом; и только тогда открывалось, что он был Федот, а не Дмитрий.


Глава 3. 

Обряды и обычаи эвенков, связанные с рождением ребенка

 

Рассказ об обычаях эвенков, связанных с рождением ребенка следует начать с описания различного рода запретов, которые в своей основе были направлены на охрану здоровья беременной женщины, её плода и младенца, а также на предупреждение магического воздействия  на новорождённого и мать со стороны разных действий.

Чтобы ребенок не родился уродом, чтобы не был любопытным, посторонним, и особенно отцу и брату мужа, запрещали входить в помещение роженицы и смотреть на нее и на ребенка.

Роды и уход за новорожденным. Многодетность у эвенков считалась счастьем, об этом мечтали молодые супруги, а бездетность – несчастьем. Роженица (хелбун ~ хелбумни) могла рожать только в отдельном помещении – хункинат (вepхнеленск.)­ в специально построенном чуме, палатке или пологе. Помощни­цей, была обычно старая опытная женщина. Для облегчения родов в этом помещении ставили козлы такой высоты, чтобы стоящая на коленях женщина могла опираться на перекладину подмыш­ками. Дополнительная помощь заключалась в массировании пояс­ницы. Если ребенок шел неправильно, помощница помогала ему руками. Если роды были трудными, прибегали к магическим дей­ствиям: развязывали все узлы на стойбище; стреляли из ружья на воздух или старались напугать роженицу, для чего охотник, обежав палатку, где она рожала, быстро вскакивал в нее (у ту­руханских эвенков, по сообщению Третьякова, муж срубал дерево и в пень забивал кол); приглашали шамана. Если послед долго не выходил, убивали старую важенку,  вынимали неразрезанную брюшину и со всем содержимым вносили в помещение (алд.-учурск.). Роженица садилась на нее и прогревалась, после чего вышедший послед заворачивали в бересту и вешали в тайге на сук или клали на помост, куда позже складывали одежду и вещи роженицы. Если последняя заболевала, ей не могла помогать ни женщина, долго болевшая, ни женщина, обижавшая мужа. Олекминские эвенки после благополучных родов закалывали теленка и устраивали угощение. Родившегося в рубашке считали счастливым; рубашку высушивали, зашивали в мешочек и как ладанку пришивали к одежде. Ладанка всегда должна была быть при хозяине, и, когда он умирал, ее пришивали к рубашке младшего ребенка или клали в гроб умершему, если не было детей. К родимым пятнам существовало различное отношение: черные пятна на видных местах считали несчастьем, на невидных местах – ­счастьем; красные пятна  считали меткой духа – хозяина верх­него мира. Эти пятна охраняли человека в течение всей его жизни. Если ребенок рождался с неправильной формой  головы или какого-либо члена, старая женщина обычно сразу после рождения легкo массировала его, стараясь придать нормальную форму. Двойни (дюрмичэн) рождались редко, и их рождение считалось плохим предзнаменованием, так как у них, по представлениям эвенков, была одна душа. От женщины, имеющей двойняшек, нельзя было ничего брать, так как можно было самой родов, то погибал и новорож­денный, так как другой женщине кормить ребенка не разрешалось. Амурские эвенки, по материалам С. Широкогорова, преждевременно родившегося ребенка оставляли в тайге.

Новорожденного сразу не мыли, а обтирали заячьей шкуркой и заворачивали в чистую, тоже заячью, шкурку, насыпав в ноги труху из гнилого дерева. Мыть начинали с третьего дня жизни. Мать или помощница, сидя у огня, укладывала ребенка на свои вытянутые ноги и обмывала, поливая его теплой водой. У неко­торых эвенков для этого случая хранилось душистое мыло. Мать после родов оставалась в родильном шалаше 3--7 дней (в зависимости от состава семьи и сезона). Если в семье работницы не было, она выходила раньше. Перед выходом она одевалась в чи­стую одежду и очищалась окуриванием. Все вещи и одежду роже­ницы складывали в глухой тайге на лабаз, чтобы они не могли быть похищены, так как считали, что похищение их влекло за со­бой прекращение рождаемости. Когда женщина не рожала и была вaнгaй (яловая), приглашали шамана. И если после камлания у нее рождался ребенок, родители делали шаману дополнитель­ный, подарок.

В родословных, собранных автором за 6–12 поколений от разных групп эвенков, записано немало многодетных семей. В от­дельных случаях выживали все дети, но в большинстве в среднем выживала половина.

В первое одеяние – одеяльце – завертывали на 6–7 день; несколько позже шили рубашку. Примерно в это время отец делал новую деревянную колыбель, если в хозяйстве не сохранилось старой (от других детей). Некоторые шили колыбель из бересты и обшивали ее ровдугой. В новой колыбели, прежде чем положить ребенка, держали в течение трех дней молоток и нож, чтобы мальчик был хорошим охотником; иногда в нее ненадолго клали щенка или птичку, чтобы ребенок не болел. Снаружи, к головной и боковым частям, а также под изголовьем, подвешивали разного рода подвески с магической целью: передние нижние зубы копыт­ных животных, чтобы был хорошим охотником; зубы медведя, лисиц, белок, горностая, чтобы легко лазил по горам и побеждал врагов, как медведь; два изображения людей, чтобы заменять душу ребенка, когда та во время сна выходила путешествовать,  охранять и успокаивать его; изображения птички (чuноко), жабы  и лягушки, чтобы они предохраняли от расстройства желудка (хинганские эвенки, кроме того, добавляли мешочки с волосами старших детей); изображение кукушки из ровдуги, чтобы способствовало росту ребенка; монеты и кружки, подвешенные под из­головьем, обозначавшие будущие деньги; наперсток  и  кусочки тряпок (у девочек), чтобы дочка была хорошей рукодельницей, лучок со стрелами (у мальчиков), чтобы сын был хорошим стрелком. Под изголовье клали маленькое изображение человека, оде­того в шаманский плащ, для охранения от духов враждебных шаманов. Все подвески при движении колыбели брякали и усып­ляли ребенка. Когда он  расставался с колыбелью, эти подвески пришивали ему на пояс и спинку кафтанчика.

Для охраны здоровья ребенка существовал ряд оберегов. Так, чтобы прекратить болезнь (обмануть духа болезни), больному временно  давали страшное имя, неприятное для духа (чаще названия земноводных и насекомых). Ребенку не позволяли совать в рот челюсть оленя, чтобы не болели зубы; плевать в огонь, чтобы не болел язык, бросать в огонь шишки и бересту, чтобы не простудиться, мочиться около огня, чтобы не страдать недер­жанием, есть околосердечную сумку, чтобы не заболело сердце, есть позвонки и филей между поясницей и крестцом и т. д. Детей не считали, чтобы не отбить у них память. Им не давали, есть мясо (мышцы) с ног, чтобы не были драчунами. Следили, чтобы ребе­нок не бегал в одной унте и не падал на спину, что считалось признаком раннего сиротства, чтобы не надевал две шапки, что               было признаком двоеженства.                

Уход за новорожденным сводился к кормлению его грудью, редкому мытью и смене трухи в ногах. Чтобы ребенок не плакал, ему в рот вкладывали кончик сырого оленьего языка, сквозь ко­торый продевалась палочка. Грудью мать кормила ребенка, когда он начинал плакать. Кормление продолжалось до 4-5 лет. Часто во время кормления к матери подходил ходящий ребенок и тя­нулся ко второй груди. После 6 месяцев начинали прикармливать сладким чаем с оленьим молоком.

Имя. Имя играло особую роль в жизни эвенка. Его должен был иметь каждый человек.4 Имя было индивидуальным. Без него человек не мог существовать. Если имя было важно в общении с чужими, то в общении между собой ряду лиц было запрещено называть некоторых из своих близких по имени. У некоторых групп мать, обращаясь к детям, называла их нэкукэ (малыш), омолгu (парень), хунaт (девушка).

Для образования, собственных имен в языке существовали определенные суффиксы. Наиболее распространенными для обра­зования мужских имен были суффиксы - вул–ул, - ча, - га, - Ни, най, - ту, - лту. Для образования женских имен к слову добавляли суф­фикс -CV+k. Имена с этими суффиксами прослеживаются на протяжении XVII-XX вв.5 Наличие таких имен у соседей указывает на тесные связи с ними. Когда набиралось достаточно наблюдений за тем, что вокруг происходило во время рождения младенца, и выяснялись его личные особенности, старшие (дед, бабка, дядя) выбирали одно из названий и из него при помощи суффикса образовывали имя. Имена обычно старались не повторять, и только у отдельных групп очень редко давали ребенку имя умершего, но всеми почитаемого родственника. Таким образом, имя ребенка в большинстве случаев являлось новым словом. Например: Каёча – имя мальчика, родившегося у оз. Каё; Гарпанча –  имя мальчика, родившегося в момент восхода солнца (гарпан–       « «);     Либгэрик – имя девочки, во время рождения которой шел первый мокрый снег (лuбгэ). Имя могли давать исходя из черт характера новорожденного. Например: Бэркэчэ или Бэркэвул  (бойкий) – имя мальчика, данное eмy потому, что он сильно двигал руками и ногами; Соночо – имя мальчика-плаксы, Соноёк – Cонолик (буквально «плакса») - имя девочки; Тыкулча – имя мальчика, имевшего сердитый вид, и т.д. Меняли имя в тех случаях, когда ребенок болел. Это имя после выздоровления, во взрослом состоянии обычно заменялось другим. Случаи смены имени были нечастыми (6). Наряду со своими – эвенкийскими именами – у эвен­ков были и русские имена, входившие в их среду с началом хри­стианизации. Русские имена, соответствено по-эвенкийски пере­огласованные, вошли в эвенкийский язьк и считались отличными от тех же самых русских имен.

     Эвенкийские               Русские             Эвенкийские        Русские

             Ладе                     Владимир           Арапэ, Катэ             Екатерина                                     

             Лаке                     Иинокентий        Лекса, Улекса         Александра  

            Гuлга                     Григорий                  Олка                      Ольга   

            Испэн                     Степан                    Балба                      Варвара

             Бахэ                      Василий            Огдо, Дэбдэкэ             Евдокия

            Костоку              Константин                Анис                      Анна

            Мукус                     Михаил                    Мола                       Меланья

            Нукус                    Николай                      Бера                          Вера

            Гаврис                   Гавриил

 Приведем примеры имен, записанных Г.В.Василевич, автором монографии «Эвенки», в 20-х годах нашего века.

Мужские: Черонча, Мучанча, Кэnкэнчэ, Лоnкоончо, Буруча, Тырганча (Нижняя и Подкаменнaя Тунгуски); Сувэнчэ, Гелбурча, Арбунча (р. Сым); Китча, Кулча (р. Алдан); Хуклuга, Хулуга (р. Сым); Боронцо, Чуно, Дю­рунэ (Подкаменная Тунгуска).; Каnчеул, Гевул, Бэркэвул (Подкаменная Тунгуска); Лурдявул, Хубдявул, Нинтывул, Эргэнu, Оранu (р. Сым); Мэнулту (р. Олекма).

Женские: Лuбгэри, Иманнак, Лутэк, Тыргак, Heнгнек и др.

Кроме этих, на востоке встречались и другие имена; например: мужские – Кудырэй, Кунатуй, Култуй, Кулчэй, Агадай, Камбо, Боко, Эндэ; женские – Антай, Нирай, Тэнэй, Гетчан, Китчан, Ненчэн, Наnты, Белча, Чепа.

 

 

 

 

 

 

 

 

 


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Семья у любого народа – маленькое государство в государстве. Здесь царят свои законы и правила. Большинство из них выработаны опытом столетий.

Ситуация родов и рождения ребенка занимает особое место в каждой народной культуре: это переломный момент в жизни человека – не только самого новорожденного, но и его родителей (прежде всего матери), приобретающих новый семейный статус. Поэтому весь «родильный цикл», включающий достаточно большой временной отрезок (от ритуального участия ребенка в свадебном обряде, связанного с желанием молодых иметь своего ребенка, до наделения ребенка долей и колыбельных песен), густо насыщен обрядовыми элементами, обычаями, окутан сетью магических процедур и мифологических представлений, не утраченных и поныне, хотя и выступающих в новых формах.

У рассмотренных нами народов (бурят, русских и эвенков) обряды, связанные с рождением ребенка, разные, но у всех  и в период беременности, и после рождения ребенка направлены на то, чтобы не принести вреда новорожденному и его матери. Чтобы он рос здоровым, красивым, удачливым и счастливым.  

 

 

 

ЛИТЕРАТУРА

 

1.   Буряты  / Отв. ред. Л.Л.Абаева, Н.Л.Жуковская; Ин-т этнологии им. Н.К.Миклухо-Маклая. – М.: Наука, 2004.  – 633 с. – (Народы и культуры).

2.   Василевич Г.М. Эвенки: Историко-этногр. очерки (XVIII – начало XXв.) / Г.М.Василевич. – Л.: Наука, 1969. – 304 с.

3.   Костомаров Н.И. О жизни, быте и нравах русского народа / Н.И.Костомаров, И.Е.Забелин; Сост. А.И.Уткин. – М.: Просвещение, 1996. – 576 с.

4.   Родины, дети, повитухи в традициях народной культуры / Сост. Е.А.Белоусова; Отв. ред. С.Ю.Неклюдов. – М.: Российск. гос. гуманит. ун-т, 2001. – 319 с. –   (Серия «Традиция – текст – фольклор»).

 

1

 

Информация о публикации
Загружено: 28 мая
Просмотров: 85
Скачиваний: 1
Абрамова Елена Михайловна
География, 10 класс, Презентации
Скачать материал