[Анонс!] Итоговая онлайн-конференция «Образовательные методики и технологии 2020/21» Регистрация→
Конкурс разработок «Пять с плюсом» ноябрь 2020
Добавляйте свои материалы в библиотеку и получайте ценные подарки
Конкурс проводится с 1 ноября по 30 ноября

Практическая работа по роману Л.Н.Толстого "Война и мир"

Практическая работа включает в себя анализ пяти эпизодов романа, ответы на вопросы
Просмотр
содержимого документа

Письменная работа по роману Л.Н.Толстого «Война и мир»

Прочитайте и ответьте на вопросы:

 

 Благодарю всех, господа, все части действовали геройски: пехота, кавалерия и артиллерия. Каким образом в центре оставлены два орудия? — спросил он, ища кого-то глазами. (Князь Багратион не спрашивал про орудия левого фланга; он знал уже, что там в самом начале дела были брошены все пушки.) — Я вас, кажется, просил, — обратился он к дежурному штаб-офицеру.

 Одно было подбито, — отвечал дежурный штаб-офицер, — а другое, я не могу понять; я сам там все время был и распоряжался и только что отъехал... Жарко было, правда, — прибавил он скромно.

Кто-то сказал, что капитан Тушин стоит здесь у самой деревни и что за ним уже послано.

 Да вот вы были, — сказал князь Багратион, обращаясь к князю Андрею.

 Как же, мы вместе немного не съехались, — сказал дежурный штаф-офицер, приятно улыбаясь Болконскому.

 Я не имел удовольствия вас видеть, — холодно и отрывисто сказал князь Андрей.

Все помолчали. На пороге показался Тушин, робко пробиравшийся из-за спин генералов. Обходя генералов в тесной избе, сконфуженный, как и всегда, при виде начальства, Тушин не рассмотрел древка знамени и споткнулся на него. Несколько голосов засмеялись.

 Каким образом орудие оставлено? — спросил Багратион, нахмурившись не столько на капитана, сколько на смеявшихся, в числе которых громче всех слышался голос Жеркова.

Тушину теперь только, при виде грозного начальства, во всем ужасе представилась его вина и позор в том, что он, оставшись жив, потерял два орудия. Он так был взволнован, что до сей минуты не успел подумать об этом. Смех офицеров еще больше сбил его с толку. Он стоял перед Багратионом с дрожащею нижнею челюстью и едва проговорил:

 Не знаю... ваше сиятельство... людей не было, ваше сиятельство.

 Вы бы могли из прикрытия взять!

Что прикрытия не было, этого не сказал Тушин, хотя это была сущая правда. Он боялся подвести этим другого начальника и молча, остановившимися глазами, смотрел прямо в лицо Багратиону, как смотрит сбившийся ученик в глаза экзаменатору.

Молчание было довольно продолжительно. Князь Багратион, видимо, не желая быть строгим, не находился, что сказать; остальные не смели вмешаться в разговор. Князь Андрей исподлобья смотрел на Тушина, и пальцы его рук нервически двигались.

 Ваше сиятельство, — прервал князь Андрей молчание своим резким голосом, — вы меня изволили послать к батарее капитана Тушина. Я был там и нашел две трети людей и лошадей перебитыми, два орудия исковерканными и прикрытия никакого.

Князь Багратион и Тушин одинаково упорно смотрели теперь на сдержанно и взволнованно говорившего Болконского.

 И ежели, ваше сиятельство, позволите мне высказать свое мнение, — продолжал он, — то успехом дня мы обязаны более всего действию этой батареи и геройской стойкости капитана Тушина с его ротой, — сказал князь Андрей и, не ожидая ответа, тотчас же встал и отошел от стола.

Князь Багратион посмотрел на Тушина и, видимо, не желая выказать недоверия к резкому суждению Болконского и вместе с тем чувствуя себя не в состоянии вполне верить ему, наклонил голову и сказал Тушину, что он может идти. Князь Андрей вышел за ним.

 Вот спасибо, выручил, голубчик, — сказал ему Тушин.

Князь Андрей оглянул Тушина и, ничего не сказав, отошел от него. Князю Андрею было грустно и тяжело. Все это было так странно, так непохоже на то, чего он надеялся.

 

 

Вопросы: 

  1. О каком сражении идет речь в данном эпизоде?
  2. Кто, по мнению Толстого, является истинным героем этого сражения?
  3. Кто из действующих лиц эпизода вызывает негодование Толстого?
  4. Выпишите из приведенного отрывка слова, которые объясняют, почему Тушин не стал оправдываться перед Багратионом за потерю орудий?
  5. Какое чувство испытывает капитан Тушин вместо оправданного при данных обстоятельствах чувства негодования и желания справедливости? Выпишите соответствующие слова из текста.
  6. Какой художественный прием использует автор, передавая внутреннее смятение Тушина, боявшегося своим оправданием подвести «другого начальника»?
  7. С какой сюжетной линией романа «Война и мир» связан данный эпизод? Каким образом?
  8. Л.Н.Толстой так описывает состояние князя Андрея в конце эпизода: «Все было так странно…» (см. текст). На что надеялся князь Андрей? В чем он разочаровался? Кто из героев русской литературы, подобно князю Андрею, проходит путь разочарований и обретений новых идеалов?

 

Письменная работа по роману Л.Н.Толстого «Война и мир»

Прочитайте текст и ответьте на вопросы:

1899 года, 31 декабря у екатерининского вельможи назначен был бал. Ждали приезда государя. Наташа ехала на свой первый в жизни взрослый бал. В этот день она поднялась очень рано и была целый день в лихорадочном ожидании чуда. Все силы ее были направлены на то, чтобы все: она, мама, Соня были одеты наилучшим образом. Все необходимое уже было сделано: тщательно, по–бальному, вымыты ноги, руки, уши, шея. Все это напудрено и надушено. Уже надеты белые ажурные чулки и белые атласные башмачки с бантиками, прически почти окончены. Стали одеваться в бальные платья Соня и графиня, а Наташа все суетилась, помогая им. Она еще сидела перед зеркалом в накинутом на худенькие плечики пеньюаре. Но постоянно вскакивала, чтобы перевязать бант Соне, приколоть тогу матери. Отец спрашивал из-за двери, когда же они будут готовы, уже десять часов.

Окончив прическу, Наташа побежала проверить, как оделись мать с Соней. Наконец все были готовы и в половине одиннадцатого сели в карету.

С самого утра этого важного для нее дня Наташа была постоянно чем-то важным занята, таким важным, что не оставалось времени подумать, что же ее ждет на этом балу. Сидя теперь в промозглой карете, Наташа живо представила себе то, что ждет ее на балу в освещенных ярких залах: музыка, цветы, танцы, государь, вся блестящая молодежь Петербурга. Но окончательно осознала это, только поднимаясь с матерью и Соней по красной дорожке, застилавшей парадную лестницу, проходя между живыми цветами. Она шла, замирая от волнения и стараясь всеми силами скрыть его. И это была та манера, которая особенно шла к ней.

Наташа шла мимо огромных зеркал, отражающих нарядную толпу, и не могла различить в этой толпе себя: все смешалось в одну блестящую процессию. Хозяин и хозяйка стояли в дверях и приветствовали входящих словами: «Очень, очень рады вас видеть».

Две девочки в белых платьях, с одинаковыми розами в черных волосах, одинаково присели в реверансе. Но хозяйка невольно остановила свой взгляд на тоненькой Наташе. Возможно, Наташа напомнила ей ее золотое, невозвратимое девичье время.

В зале, теснясь около двери, стояли гости. Ожидали государя. Графиня с девочками заняли место в первом ряду. Наташа слышала, что несколько голосов спросили про нее. Она поняла, что понравилась им. А Наташа с радостью смотрела на знакомое лицо Пьера, этого шута горохового, как назвала его хозяйка. И знала еще, что он отыскивает их, особенно ее, потому что обещал представить ей кавалеров. Но Пьер задержался возле невысокого худощавого человека в белом мундире, очень красивого. И опять Наташа порадовалась знакомому лицу, узнав князя Андрея Болконского, который один раз ночевал у них в Отрадном.

Вдруг все зашевелились, зашептались, раздвинулись. И между двух рядов появился государь.

Заиграла музыка, пары выстроились идти в польский. Наташа чувствовала, что она, мать и Соня не примут участия в нем – у них не было кавалеров. Ее не занимал ни государь, ни всякие важные лица, ею овладела одна мысль: «Неужели так никто и не подойдет ко мне, неужели я не буду танцевать между первыми, неужели меня не заметят все эти мужчины… Нет, этого не может быть! Они должны же знать, как мне хочется танцевать, как я отлично танцую и как им весело будет танцевать со мною». Ей хотелось плакать.

Польский закончился, полились волшебные звуки вальса. Князь Андрей стоял недалеко от Ростовых. К нему подошел Пьер. Он сказал, что здесь есть его протеже, молодая Ростова, и попросил князя пригласить ее на танец, потому что князь Андрей всегда танцует, а Пьер – нет. Болконский направился к Наташе. Он увидел ее замирающее лицо, понял ее чувства, вспомнил ее разговор в Отрадном и с веселым выражением лица поклонился княгине, прося ее дочь на тур вальса. Замирающее лицо Наташи, готовое на отчаяние и восторг, озарилось счастливой, радостной улыбкой.

Они были вторая пара, вышедшая в круг. Князь Андрей считался по праву лучшим танцором своего времени. Наташа танцевала превосходно. Ножки ее, обутые в бальные туфельки, делали свое дело легко и независимо от нее, а лицо светилось восторгом счастья. А Андрей… Вино юной прелести ударило ему в голову. Он почувствовал себя помолодевшим, ожившим и счастливым, когда, переводя дыхание, оставил ее матери и стал глядеть на танцующих. Потом она танцевала много с разными кавалерами. На веселый котильон, перед ужином, Андрей снова пригласил Наташу. Он напомнил ей первую отраднинскую встречу, их разговор в лунную ночь.

Князь Андрей, выросший в свете, любил встречать там то, что мало походило на высшую светскость, не имело лоска и блеска высшего круга. Такой была Наташа. Ее искренность, внутреннее состояние счастья, умение удивляться, робость, даже ошибки во французском языке, делали ее очаровательной в его глазах. Он сидел рядом с ней, вел самые обыкновенные разговоры и любовался блеском ее глаз, радостной улыбкой.

Новый кавалер опять пригласил ее. Она устала, запыхалась и, видимо, думала отказать, но вновь подняла свою худенькую ручку на плечо кавалера и улыбнулась князю Андрею. «Я бы и рада посидеть с вами, я устала. Но вы видите, как меня выбирают, и я этому рада, и я счастлива, и я всех люблю, и мы с вами это все понимаем», - говорила князю Андрею улыбка Наташи.

Она побежала через залу, чтобы взять двух дам для фигур.

«Ежели она подойдет сначала к кузине, а потом к другой даме, она будет моей женой» – неожиданно сказал себе князь Андрей, глядя на нее. Она подошла к кузине.

«Какай вздор иногда приходит в голову! – подумал Болконский. – Но верно то, что эта девушка так мила, так непосредственна, так особенна, что не протанцует и месяца и выйдет замуж… Это здесь редкость», - подумал Андрей, когда Наташа снова села возле него.

Бал заканчивался. Ростов подошел к князю Андрею и пригласил его к ним, спросил у дочери, весело ли ей. Наташа ничего не ответила, только улыбнулась такой улыбкой, которая говорила: «как можно спрашивать об этом?» Наташа была так счастлива, как никогда еще в жизни!

Она была в той высшей степени счастья, когда человек становится добрым и хорошим и не верит в возможность существования зла, несчастия и горя…

На другой день князь Андрей поехал с визитами в некоторые дома, где еще не был. Заехал он и к Ростовым. Он признался себе, что ему хочется увидеть Наташу в домашней обстановке.

Наташа одна из первых встретила его. Она была в домашнем синем платье, в котором показалась князю еще лучше, чем в бальном. 

Болконский провел у Ростовых целый день.

Поздно вечером, дома, Андрей не мог уснуть. Его что-то томило, мысли блуждали в голове против его воли. Он не думал о Наташе, он просто воображал ее, поэтому вся жизнь его представлялась в другом свете. Ему и в голову не приходило, что он был влюблен в Ростову. Он вспомнил слова Пьера, что надо верить в возможность счастья.

Ответьте письменно на вопросы:

  1. Найдите в тексте описание подготовки к балу и приезда на бал Наташи Ростовой. Какие чувства испытывает героиня?
  2. Найдите описание Наташи Ростовой на балу. Что больше всего волнует ее во время бала?
  3. Почему князь Андрей Болконский согласился на предложение Пьера пригласить Наташу на вальс?
  4. Как повлиял на князя Андрея тур вальса с Наташей Ростовой?
  5. Какие качества Наташи привлекли князя Андрея?
  6. Определите роль данного эпизода в изображении судеб Наташи Ростовой и князь Андрея в идейно – философском содержании романа.

 

Письменная работа по роману Л.Н.Толстого «Война и мир»

Прочитайте текст и ответьте на вопросы

    По опекунским делам рязанского именья князю Андрею надо было видеться с уездным предводителем. Предводителем был граф Илья Андреевич Ростов, и князь Андрей в середине мая поехал к нему.
    Был уже жаркий период весны. Лес уже весь оделся, была пыль и было так жарко, что, проезжая мимо воды, хотелось купаться.

На краю дороги стоял дуб. Вероятно, в десять раз старше берез, составлявших лес, он был в десять раз толще, и в два раза выше каждой березы. Это был огромный, в два обхвата дуб, с обломанными, давно, видно, суками и с обломанной корой, заросшей старыми болячками. С огромными своими неуклюже, несимметрично растопыренными корявыми руками и пальцами, он старым, сердитым и презрительным уродом стоял между улыбающимися березами. Только он один не хотел подчиняться обаянию весны и не хотел видеть ни весны, ни солнца. «Весна, и любовь, и счастие! — как будто говорил этот дуб. — И как не надоест вам все один и тот же глупый бессмысленный обман! Все одно и то же, и все обман! Нет ни весны, ни солнца, ни счастья. Вон смотрите, сидят задавленные мертвые ели, всегда одинаковые, и вон и я растопырил свои обломанные, ободранные пальцы, где ни выросли они — из спины, из боков. Как выросли — так и стою, и не верю вашим надеждам и обманам». Князь Андрей несколько раз оглянулся на этот дуб, проезжая по лесу, как будто он чего-то ждал от него. Цветы и трава были и под дубом, но он все так же, хмурясь, неподвижно, уродливо и упорно, стоял посреди их. «Да, он прав, тысячу раз прав этот дуб, — думал князь Андрей, — пускай другие, молодые, вновь поддаются на этот обман, а мы знаем жизнь, — наша жизнь кончена!» Целый новый ряд мыслей безнадежных, но грустно-приятных в связи с этим дубом возник в душе князя Андрея. Во время этого путешествия он как будто вновь обдумал всю свою жизнь и пришел к тому же прежнему, успокоительному и безнадежному, заключению, что ему начинать ничего было не надо, что он должен доживать свою жизнь, не делая зла, не тревожась и ничего не желая.
    Князь Андрей, невеселый и озабоченный соображениями о том, что и что ему нужно о делах спросить у предводителя, подъезжал по аллее сада к отрадненскому дому Ростовых. Вправо из-за деревьев он услыхал женский весёлый крик и увидал бегущую наперерез его коляски толпу девушек. Впереди других, ближе, подбегала к коляске черноволосая, очень тоненькая, странно-тоненькая, черноглазая девушка в жёлтом ситцевом платье, повязанная белым носовым платком, из-под которого выбивались пряди расчесавшихся волос. Девушка что-то кричала, но, узнав чужого, не взглянув на него, со смехом побежала назад.
    Князю Андрею вдруг стало отчего-то больно. День был так хорош, солнце так ярко, кругом всё так весело; а эта тоненькая и хорошенькая девушка не знала и не хотела знать про его существование и была довольна и счастлива какой-то своей отдельной — верно, глупой, — но весёлой и счастливой жизнью. «Чему она так рада? О чём она думает? Не об уставе военном, не об устройстве рязанских оброчных. О чём она думает? И чем она счастлива?» — невольно с любопытством спрашивал себя князь Андрей.
    Вечером, оставшись один на новом месте, он долго не мог заснуть. Он читал, потом потушил свечу и опять зажёг её. В комнате с закрытыми изнутри ставнями было жарко. 

    Князь Андрей встал и подошёл к окну, чтобы отворить его. Как только он открыл ставни, лунный свет, как будто он настороже у окна давно ждал этого, ворвался в комнату. Он отворил окно. Ночь была свежая и неподвижно-светлая. Перед самым окном был ряд подстриженных дерев, чёрных с одной и серебристо- освещённых с другой стороны. Под деревами была какая-то сочная, мокрая, кудрявая растительность с серебристыми кое-где листьями и стеблями. Далее за чёрными деревами была какая-то блестящая росой крыша, правее большое кудрявое дерево с ярко-белым стволом и сучьями, и выше его почти полная луна на светлом, почти беззвёздном весеннем небе. Князь Андрей облокотился на окно, и глаза его остановились на этом небе.
    Комната князя Андрея была в среднем этаже; в комнатах над ним тоже жили и не спали. Он услыхал сверху женский говор.
   — Только ещё один раз, — сказал сверху женский голос, который сейчас узнал князь Андрей.
   — Да когда же ты спать будешь? — отвечал другой голос.
   — Я не буду, я не могу спать, что ж мне делать! Ну, последний раз...
   Два женских голоса запели какую-то музыкальную фразу, составлявшую конец чего-то.
   — Ах, какая прелесть! Ну, теперь спать, и конец.
   — Ты спи, а я не могу, — отвечал первый голос, приблизившийся к окну. Она, видимо, совсем высунулась в окно, потому что слышно было шуршанье её платья и даже дыханье. Всё затихло и окаменело, как и луна и её свет и тени. Князь Андрей тоже боялся пошевелиться, чтобы не выдать своего невольного присутствия.
   — Соня! Соня! — послышался опять первый голос. — Ну, как можно спать! Да ты посмотри, что за прелесть! Ах, какая прелесть! Да проснись же, Соня, — сказала она почти со слезами в голосе. — Ведь эдакой прелестной ночи никогда, никогда не бывало.
   Соня неохотно что-то отвечала.
   — Нет, ты посмотри, что за луна!.. Ах, какая прелесть! Ты поди сюда. Душенька, голубушка, поди сюда. Ну, видишь? Так бы вот села на корточки, вот так, подхватила бы себя под коленки — туже, как можно туже, натужиться надо, — и полетела бы. Вот так!
   — Полно, ты упадешь.
   Послышалась борьба и недовольный голос Сони:
   — Ведь второй час.
   — Ах, ты только всё портишь мне. Ну, иди, иди.
   Опять всё замолкло, но князь Андрей знал, что она всё еще сидит тут, он слышал иногда тихое шевеленье, иногда вздохи.
   — Ах, Боже мой! Боже мой! Что же это такое! — вдруг вскрикнула она. — Спать так спать! — и захлопнула окно.
   «И дела нет до моего существования!» — подумал князь Андрей в то время, как он прислушивался к её говору, почему-то ожидая и боясь, что она скажет что-нибудь про него. «И опять она! И как нарочно!» — думал он. В душе его вдруг поднялась такая неожиданная путаница молодых мыслей и надежд, противоречащих всей его жизни, что он, чувствуя себя не в силах уяснить себе свое состояние, тотчас же заснул.
    На другой день, простившись только с одним графом, не дождавшись выхода дам, князь Андрей поехал домой.
    Уже было начало июня, когда князь Андрей, возвращаясь домой, въехал опять в ту берёзовую рощу, в которой этот старый, корявый дуб так странно и памятно поразил его.

 «Да, здесь, в этом лесу, был этот дуб, с которым мы были согласны, — подумал князь Андрей. — Да где он?» — подумал опять князь Андрей, глядя на левую сторону дороги и, сам того не зная, не узнавая его, любовался тем дубом, которого он искал. Старый дуб, весь преображённый, раскинувшись шатром сочной, тёмной зелени, млел, чуть колыхаясь в лучах вечернего солнца. Ни корявых пальцев, ни болячек, ни старого горя и недоверия — ничего не было видно. Сквозь столетнюю жёсткую кору пробились без сучков сочные, молодые листья, так что верить нельзя было, что это старик произвел их. «Да это тот самый дуб», — подумал князь Андрей, и на него вдруг нашло беспричинное весеннее чувство радости и обновления. Все лучшие минуты его жизни вдруг в одно и то же время вспомнились ему. И Аустерлиц с высоким небом, и мёртвое укоризненное лицо жены, и Пьер на пароме, и девочка, взволнованная красотою ночи, и эта ночь, и луна — и всё это вдруг вспомнилось ему.
   «Нет, жизнь не кончена в тридцать один год, — вдруг окончательно беспеременно решил князь Андрей. — Мало того, что я знаю всё то, что есть во мне, надо, чтоб и все знали это: и Пьер, и эта девочка, которая хотела улететь в небо, надо, чтобы все знали меня, чтобы не для одного меня шла моя жизнь, чтобы не жили они так, как эта девочка, независимо от моей жизни, чтобы на всех она отражалась и чтобы все они жили со мною вместе!»

Ответьте письменно на вопросы:

  1. С каким настроением едет А. Болконский в Отрадное?
  2. Каким предстает перед ним дуб в первую встречу? Чем он в этот момент близок князю Андрею?
  3. Какую роль играет сцена разговора Наташи и Сони лунной ночью?
  4. Что поразило князя Андрея лунной ночью?
  5.  Какую роль сыграла природа в жизни князя Андрея?
  6. Каким предстает дуб во 2-ой встрече с князем Андреем? Чем он помог князю?
  7. Что же в природе, с точки зрения Толстого, действует на человека?
  8. Каково место данного эпизода в изображении жизненного пути Андрея Болконского?
  9. О какой «жизненно важной, новой истине», открывшейся герою, идет речь? Найдите ответ на этот вопрос в тексте эпизода.

 

 

Письменная работа по роману Л.Н.Толстого «Война и мир»

Прочитайте текст и ответьте на вопросы

Курган, на который вошел Пьер, был то знаменитое (потом известное у русских под именем курганной батареи, или батареи Раевского) место, вокруг которого положены десятки тысяч людей и которое французы считали важнейшим пунктом позиции.

   Пьеру, напротив, казалось, что это место (именно потому, что он находился на нем) было одно из самых незначительных мест сражения.

Войдя на курган, Пьер сел в конце канавы, окружающей батарею, и с бессознательно-радостной улыбкой смотрел на то, что делалось вокруг него. Изредка Пьер все с той же улыбкой вставал и, стараясь не помешать солдатам, заряжавшим и накатывавшим орудия, беспрестанно пробегавшим мимо него с сумками и зарядами, прохаживался по батарее. 

В противность той жуткости, которая чувствовалась между пехотными солдатами прикрытия, здесь, на батарее, где небольшое количество людей, занятых делом, бело ограничено, отделено от других канавой, – здесь чувствовалось одинаковое и общее всем, как бы семейное оживление.

Появление невоенной фигуры Пьера в белой шляпе сначала неприятно поразило этих людей. Солдаты, проходя мимо его, удивленно и даже испуганно косились на его фигуру. Старший артиллерийский офицер, высокий, с длинными ногами, рябой человек, как будто для того, чтобы посмотреть на действие крайнего орудия, подошел к Пьеру и любопытно посмотрел на него.

Молоденький круглолицый офицерик, еще совершенный ребенок, очевидно, только что выпущенный из корпуса, распоряжаясь весьма старательно порученными ему двумя пушками, строго обратился к Пьеру. – Господин,  позвольте вас попросить с дороги, – сказал он ему, – здесь нельзя.

Солдаты неодобрительно покачивали головами, глядя на Пьера. Но когда все убедились, что этот человек в белой шляпе не только не делал ничего дурного, но или смирно сидел на откосе вала, или с робкой улыбкой, учтиво сторонясь перед солдатами, прохаживался по батарее под выстрелами так же спокойно, как по бульвару, тогда понемногу чувство недоброжелательного недоуменья к нему стало переходить в ласковое и шутливое участие, подобное тому, которое солдаты имеют к своим животным: собакам, петухам, козлам и вообще животным, живущим при воинских командах. Солдаты эти сейчас же мысленно приняли Пьера в свою семью, присвоили себе и дали ему прозвище. «Наш барин» прозвали его и про него ласково смеялись между собой.

Одно ядро взрыло землю в двух шагах от Пьера. Он, обчищая взбрызнутую ядром землю с платья, с улыбкой оглянулся вокруг себя.

– И как это вы не боитесь, барин, право! – обратился к Пьеру краснорожий широкий солдат, оскаливая крепкие белые зубы.

– А ты разве боишься? – спросил Пьер.

– А то как же? – отвечал солдат. – Ведь она не помилует. Она шмякнет, так кишки вон. Нельзя не бояться, – сказал он, смеясь.

Несколько солдат с веселыми и ласковыми лицами остановились подле Пьера. Они как будто не ожидали того, чтобы он говорил, как все, и это открытие обрадовало их.

– Наше дело солдатское. А вот барин, так удивительно. Вот так барин!

– По местам! – крикнул молоденький офицер на собравшихся вокруг Пьера солдат. Молоденький офицер этот, видимо, исполнял свою должность в первый или во второй раз и потому с особенной отчетливостью и форменностью обращался и с солдатами и с начальником.

   Из-за дыма выстрелов с того места, где был Пьер, нельзя было почти ничего видеть. Притом, наблюдения за тем, как бы семейным (отделенным от всех других) кружком людей, находившихся на батарее, поглощали все внимание Пьера. Первое его бессознательно-радостное возбуждение, произведенное видом и звуками поля сражения, заменилось теперь, в особенности после вида этого одиноко лежащего солдата на лугу, другим чувством. Сидя теперь на откосе канавы, он наблюдал окружавшие его лица.

К десяти часам уже человек двадцать унесли с батареи; два орудия были разбиты, чаще и чаще на батарею попадали снаряды и залетали, жужжа и свистя, дальние пули. Но люди, бывшие на батарее, как будто не замечали этого; со всех сторон слышался веселый говор и шутки.

– Ай, нашему барину чуть шляпку не сбила, – показывая зубы, смеялся на Пьера краснорожий шутник. – Эх, нескладная, – укоризненно прибавил он на ядро, попавшее в колесо и ногу человека.

Пьер замечал, как после каждого попавшего ядра, после каждой потери все более и более разгоралось общее оживление.

Как из придвигающейся грозовой тучи, чаще и чаще, светлее и светлее вспыхивали на лицах всех этих людей (как бы в отпор совершающегося) молнии скрытого, разгорающегося огня.

Пьер не смотрел вперед на поле сражения и не интересовался знать о том, что там делалось: он весь был поглощен в созерцание этого, все более и более разгорающегося огня, который точно так же (он чувствовал) разгорался и в его душе.

  Пьер смотрел через вал. Одно лицо особенно бросилось ему в глаза. Это был офицер, который с бледным молодым лицом шел задом, неся опущенную шпагу, и беспокойно оглядывался.

На батарею еще чаще стали попадать снаряды. Несколько человек лежали неубранные. Около пушек хлопотливее и оживленнее двигались солдаты. Никто уже не обращал внимания на Пьера. Раза два на него сердито крикнули за то, что он был на дороге.

Грозовая туча надвинулась, и ярко во всех лицах горел тот огонь, за разгоранием которого следил Пьер. Он стоял подле старшего офицера. Молоденький офицерик подбежал, с рукой к киверу, к старшему.

– Имею честь доложить, господин полковник, зарядов имеется только восемь, прикажете ли продолжать огонь? – спросил он.

– Картечь! – не отвечая, крикнул старший офицер, смотревший через вал.

Вдруг что-то случилось; офицерик ахнул и, свернувшись, сел на землю, как на лету подстреленная птица. Все сделалось странно, неясно и пасмурно в глазах Пьера.

Одно за другим свистели ядра и бились в бруствер, в солдат, в пушки. Пьер, прежде не слыхавший этих звуков, теперь только слышал одни эти звуки. Сбоку батареи, справа, с криком «ура» бежали солдаты не вперед, а назад, как показалось Пьеру.

Ядро ударило в самый край вала, перед которым стоял Пьер, ссыпало землю, и в глазах его мелькнул черный мячик, и в то же мгновенье шлепнуло во что-то. Ополченцы, вошедшие было на батарею, побежали назад.

– Разбойники, что делают! – закричал офицер, оборачиваясь к Пьеру. Лицо старшего офицера было красно и потно, нахмуренные глаза блестели. – Беги к резервам, приводи ящики! – крикнул он, сердито обходя взглядом Пьера и обращаясь к своему солдату.

– Я пойду, – сказал Пьер.

Солдат, которому приказано было идти за зарядами, столкнулся с Пьером.

– Эх, барин, не место тебе тут, – сказал он и побежал вниз. Пьер побежал за солдатом, обходя то место, на котором сидел молоденький офицерик.

Одно, другое, третье ядро пролетало над ним, ударялось впереди, с боков, сзади. Пьер сбежал вниз. «Куда я?» – вдруг вспомнил он, уже подбегая к зеленым ящикам. Он остановился в нерешительности, идти ему назад или вперед. Вдруг страшный толчок откинул его назад, на землю. В то же мгновенье блеск большого огня осветил его, и в то же мгновенье раздался оглушающий, зазвеневший в ушах гром, треск и свист.

Пьер, очнувшись, сидел на  заду, опираясь руками о землю; ящика, около которого он был, не было; только валялись зеленые обожженные доски и тряпки на выжженной траве, и лошадь, трепля обломками оглобель, проскакала от него, а другая, так же как и сам Пьер, лежала на земле и пронзительно, протяжно визжала.

Пьер, не помня себя от страха, вскочил и побежал назад на батарею, как на единственное убежище от всех ужасов, окружавших его.

В то время как Пьер входил в окоп, он заметил, что на батарее выстрелов не слышно было, но какие-то люди что-то делали там. Пьер не успел понять того, какие это были люди. Он увидел старшего полковника, задом к нему лежащего на валу, как будто рассматривающего что-то внизу, и видел одного, замеченного им, солдата, который, прорываясь вперед от людей, державших его за руку, кричал: «Братцы!» – и видел еще что-то странное.

Но он не успел еще сообразить того, что полковник был убит, что кричавший «братцы!» был пленный, что в глазах его был заколон штыком в спину другой солдат. Едва он вбежал в окоп, как худощавый, желтый, с потным лицом человек в синем мундире, со шпагой в руке, набежал на него, крича что-то. Пьер, инстинктивно обороняясь от толчка, так как они, не видав, разбежались друг против друга, выставил руки и схватил этого человека (это был французский офицер) одной рукой за плечо, другой за гордо. Офицер, выпустив шпагу, схватил Пьера за шиворот.

Несколько секунд они оба испуганными глазами смотрели на чуждые друг другу лица, и оба были в недоумении о том, что они сделали и что им делать. «Я ли взят в плен или он взят в плен мною? – думал каждый из них. Француз что-то хотел сказать, как вдруг над самой головой их низко и страшно просвистело ядро, и Пьеру показалось, что голова французского офицера оторвана: так быстро он согнул ее.

Пьер тоже нагнул голову и отпустил руки. Не думая более о том, кто кого взял в плен, француз побежал назад на батарею, а Пьер под гору, спотыкаясь на убитых и раненых, которые, казалось ему, ловят его за ноги. Но не успел он сойти вниз, как навстречу ему показались плотные толпы бегущих русских солдат, которые, падая, спотыкаясь и крича, весело и бурно бежали на батарею.

Французы, занявшие батарею, побежали. Наши войска с криками «ура» так далеко за батарею прогнали французов, что трудно было остановить их.

Пьер вошел на курган, где он провел более часа времени, и из того семейного кружка, который принял его к себе, он не нашел никого. Много было тут мертвых, незнакомых ему. Но некоторых он узнал. Молоденький офицерик сидел, все так же свернувшись, у края вала, в луже крови. Краснорожий солдат еще дергался, но его не убирали.

Пьер побежал вниз.

«Нет, теперь они оставят это, теперь они ужаснутся того, что они сделали!» – думал Пьер, бесцельно направляясь за толпами носилок, двигавшихся с поля сражения.

Но солнце, застилаемое дымом, стояло еще высоко, и впереди, и в особенности налево у Семеновского, кипело что-то в дыму, и гул выстрелов, стрельба и канонада не только не ослабевали, но усиливались до отчаянности, как человек, который, надрываясь, кричит из последних сил.

 

Вопросы:

1.В каком настроении находится Пьер, когда попадает на батарею Раевского? 

2.Как отнеслись бойцы к Пьеру? 

3.Что из увиденного меняет настроение Пьера? 

4.Почему Пьер вызвался бежать за снарядами, когда те закончились? 

5.Что заставило Пьера вернуться на батарею? 

6.Какую картину увидел Пьер, вернувшись на батарею? 

7.Толстой рисует картину смерти и не жалеет красок. Какую мысль он хочет донести до читателя?

8.Какое определение дает Толстой победе под Бородином?

 

 

Письменная работа по роману Л.Н.Толстого «Война и мир»

Прочитайте текст и ответьте на вопросы

   Выехав к деревне Прац, Кутузов  остановился. Князь Андрей, в числе огромного количества лиц, составлявших свиту главнокомандующего, стоял позади его. Князь Андрей чувствовал себя взволнованным, раздраженным и вместе с тем сдержанно-спокойным, каким бывает человек при наступлении давно желанной минуты. Он твердо был уверен, что нынче был день его Тулона. Как это случится, он не знал, но он твердо был уверен, что это будет. Его собственный стратегический план, который, очевидно, теперь и думать нечего было привести в исполнение, был им забыт. Теперь, уже входя в план Вейротера, князь Андрей обдумывал могущие произойти случайности и делал новые соображения, такие, в которых могли бы потребоваться его быстрота соображения и решительность.

Налево внизу, в тумане, слышалась перестрелка между невидными войсками. Там, казалось князю Андрею, сосредоточится сражение, там встретится препятствие, и "туда-то я буду послан, -- думал он, -- с бригадой или дивизией, и там-то с знаменем в руке я пойду вперед и сломлю всё, что будет предо мной".

Князь Андрей не мог равнодушно смотреть на знамена проходивших батальонов. Глядя на знамя, ему всё думалось: может быть, это то самое знамя, с которым мне придется идти.

Но русская армия, не выдержавшая натиск французов побежала. Смешанные, всё увеличивающиеся толпы бежали назад к тому месту, где пять минут тому назад войска проходили мимо императоров. Не только трудно было остановить эту толпу, но невозможно было самим не податься назад вместе с толпой.

Кутузов стоял на том же месте и, не отвечая, доставал платок. Из щеки его текла кровь. Князь Андрей протеснился до него.

-- Вы ранены? -- спросил он, едва удерживая дрожание нижней челюсти.

-- Раны не здесь, а вот где! -- сказал Кутузов, прижимая платок к раненой щеке и указывая на бегущих. -- Остановите их! -- крикнул он и в то же время, вероятно убедясь, что невозможно было их остановить, ударил лошадь и поехал вправо.

Вновь нахлынувшая толпа бегущих захватила его с собой и повлекла назад.

-- Ооох! -- с выражением отчаяния промычал Кутузов и оглянулся. -- Болконский, -- прошептал он дрожащим от сознания своего старческого бессилия голосом. -- Болконский, -- прошептал он, указывая на расстроенный батальон и на неприятеля, -- что ж это?

Но прежде чем он договорил эти слова, князь Андрей, чувствуя слезы стыда и злобы, подступавшие ему к горлу, уже соскакивал с лошади и бежал к знамени.

-- Ребята, вперед! -- крикнул он детски-пронзительно.

"Вот оно!" думал князь Андрей, схватив древко знамени и с наслаждением слыша свист пуль, очевидно, направленных именно против него. Несколько солдат упало.

-- Ура! -- закричал князь Андрей, едва удерживая в руках тяжелое знамя, и побежал вперед с несомненной уверенностью, что весь батальон побежит за ним.

Действительно, он пробежал один только несколько шагов. Тронулся один, другой солдат, и весь батальон с криком "ура!" побежал вперед и обогнал его. Унтер-офицер батальона, подбежав, взял колебавшееся от тяжести в руках князя Андрея знамя, но тотчас же был убит. Князь Андрей опять схватил знамя и, волоча его за древко, бежал с батальоном.

И вдруг как бы со всего размаха крепкой палкой кто-то из ближайших солдат, как ему показалось, ударил его в голову. Немного это больно было, а главное, неприятно, потому что боль эта развлекала его и мешала ему видеть то, на что он смотрел.

"Что это? я падаю? у меня ноги подкашиваются", подумал он и упал на спину. Он раскрыл глаза, надеясь увидать, чем кончилась борьба французов с артиллеристами, и желая знать, убит или нет рыжий артиллерист, взяты или спасены пушки. Но он ничего не видал. Над ним не было ничего уже, кроме неба -- высокого неба, не ясного, но всё-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми облаками. "Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, -- подумал князь Андрей, -- не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник француз и артиллерист, -- совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, я, что узнал его наконец. Да! всё пустое, всё обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме его. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава Богу!..."

На Праценской горе, на том самом месте, где он упал с древком знамени в руках, лежал князь Андрей Болконский, истекая кровью, и, сам не зная того, стонал тихим, жалостным и детским стоном.

К вечеру он перестал стонать и совершенно затих. Он не знал, как долго продолжалось его забытье. Вдруг он опять чувствовал себя живым и страдающим от жгучей и разрывающей что-то боли в голове.

"Где оно, это высокое небо, которое я не знал до сих пор и увидал нынче?" было первою его мыслью. "И страдания этого я не знал также, -- подумал он. -- Да, я ничего, ничего не знал до сих пор. Но где я?"

Он стал прислушиваться и услыхал звуки приближающегося топота лошадей и звуки голосов, говоривших по-французски. Он раскрыл глаза. Над ним было опять всё то же высокое небо с еще выше поднявшимися плывущими облаками, сквозь которые виднелась синеющая бесконечность. Он не поворачивал головы и не видал тех, которые, судя по звуку копыт и голосов, подъехали к нему и остановились.

Подъехавшие верховые были Наполеон, сопутствуемый двумя адъютантами. Бонапарте, объезжая поле сражения, отдавал последние приказания об усилении батарей стреляющих по плотине Аугеста и рассматривал убитых и раненых, оставшихся на поле сражения.

-- Вот достойная смерть, -- сказал Наполеон, глядя на Болконского.

Князь Андрей понял, что это было сказано о нем, и что говорит это Наполеон. Он слышал, как называли sire того, кто сказал эти слова. Но он слышал эти слова, как бы он слышал жужжание мухи. Он не только не интересовался ими, но он и не заметил, а тотчас же забыл их. Ему жгло голову; он чувствовал, что он исходит кровью, и он видел над собою далекое, высокое и вечное небо. Он знал, что это был Наполеон -- его герой, но в эту минуту Наполеон казался ему столь маленьким, ничтожным человеком в сравнении с тем, что происходило теперь между его душой и этим высоким, бесконечным небом с бегущими по нем облаками. Ему было совершенно всё равно в эту минуту, кто бы ни стоял над ним, что бы ни говорил об нем; он рад был только тому, что остановились над ним люди, и желал только, чтоб эти люди помогли ему и возвратили бы его к жизни, которая казалась ему столь прекрасною, потому что он так иначе понимал ее теперь. Он собрал все свои силы, чтобы пошевелиться и произвести какой-нибудь звук. Он слабо пошевелил ногою и произвел самого его разжалобивший, слабый, болезненный стон.

-- А! он жив, -- сказал Наполеон. -- Поднять этого молодого человека, ce jeune homme, и свезти на перевязочный пункт!

Несмотря на то, что за пять минут перед этим князь Андрей мог сказать несколько слов солдатам, переносившим его, он теперь, прямо устремив свои глаза на Наполеона, молчал... Ему так ничтожны казались в эту минуту все интересы, занимавшие Наполеона, так мелочен казался ему сам герой его, с этим мелким тщеславием и радостью победы, в сравнении с тем высоким, справедливым и добрым небом, которое он видел и понял, -- что он не мог отвечать ему.

Да и всё казалось так бесполезно и ничтожно в сравнении с тем строгим и величественным строем мысли, который вызывали в нем ослабление сил от истекшей крови, страдание и близкое ожидание смерти. Глядя в глаза Наполеону, князь Андрей думал о ничтожности величия, о ничтожности жизни, которой никто не мог понять значения, и о еще большем ничтожестве смерти, смысл которой никто не мог понять и объяснить из живущих.

Император, не дождавшись ответа, отвернулся и, отъезжая, обратился к одному из начальников:

-- Пусть позаботятся об этих господах и свезут их в мой бивуак.  На лице его было сиянье самодовольства и счастия.

Солдаты, принесшие князя Андрея и снявшие с него попавшийся им золотой образок, поспешили возвратить образок.

Князь Андрей не видал, кто и как надел его опять, но на груди его сверх мундира вдруг очутился образок на мелкой золотой цепочке.

"Хорошо бы это было, -- подумал князь Андрей, взглянув на этот образок, который с таким чувством и благоговением навесила на него сестра, -- хорошо бы это было, ежели бы всё было так ясно и просто, как оно кажется княжне Марье. Как хорошо бы было знать, где искать помощи в этой жизни и чего ждать после нее, там, за гробом! Как бы счастлив и спокоен я был, ежели бы мог сказать теперь: Господи, помилуй меня!... Но кому я скажу это! Ничего, ничего нет верного, кроме ничтожества всего того, что мне понятно, и величия чего-то непонятного, но важнейшего!"

Носилки тронулись. При каждом толчке он опять чувствовал невыносимую боль; лихорадочное состояние усилилось, и он начинал бредить. Те мечтания об отце, жене, сестре и будущем сыне и нежность, которую он испытывал в ночь накануне сражения, фигура маленького, ничтожного Наполеона и над всем этим высокое небо, составляли главное основание его горячечных представлений.

Тихая жизнь и спокойное семейное счастие в Лысых Горах представлялись ему. Он уже наслаждался этим счастием, когда вдруг являлся маленький Напoлеон с своим безучастным, ограниченным и счастливым от несчастия других взглядом, и начинались сомнения, муки, и только небо обещало успокоение. 

Князь Андрей, в числе других безнадежных раненых, был сдан на попечение жителей.

 

Вопросы:

1.С какими мыслями встречает Болконский Аустерлицкое сражение.

2.Что же произошло с героем и его сознанием? Что послужило причиной столь резкой метаморфозы?

3. Какие мысли пришли в голову Болконскому

4. Болконский по-прежнему мечтает о славе?

5. О чём же теперь мечтает Болконский?

6. Небо меняет мировоззрение Болконского, но только ли оно одно? В чём вы видите парадоксальность ситуации?

 7. Как Толстой описывает физическое состояние князя Андрея после ранения?

 8. Какой вывод из услышанного можно сделать?

 

Информация о публикации
Загружено: 28 мая
Просмотров: 569
Скачиваний: 4
Галина Владимировна Стригина
Литература, СУЗ, Разное
Скачать материал